Политическая теория допинга. Так называется исследование, подготовленное в университете Мичигана в 2006 году. Поскольку его автор запретил цитаты без разрешения и в связи с англоязычностью текста ограничусь изложением основных положений своими словами.
Спорт, в политическом плане, это своего рода моральная лаборатория. Он отражает наши великие культурные надежды расцвета гуманизма и средств достижения этого. Мы всякий раз инвентаризируем наши ценности когда разбираемся что хорошо, а что плохо в спорте.
Политически важный вопрос затемняется популярной риторикой о допинге. Ведь если люди, заботящиеся о чистоте спорта, считают допинг морально проблематичным, это предполагает определенную степень ясности антидопинговых правил и наличие моральных агентов, ответственных за это. Иначе говоря, как только мы допускаем мысль, что спортсмены это машины для достижения результатов, они (спортсмены) утрачивают свое моральное значение для остальных людей. Они просто пешки в руках тренеров, менеджеров, медиков ...
Конфликтность современного мира должна заставить нас увязывать вместе ценности, стремления, практику и логику. Взять к примеру институты современного спорта, их сложную структуру, бюрократию и регулирование, включая ВАДА с его усложненными отношениями как со спортивными организациями, так и с государствами. Это следует сопоставлять с коррумпированностью официальных лиц в управляющих организациях - коррумпированных во время всего своего пути наверх.
Проблема допинга в том, что он опасен и в том, что это обман. Спортсмены, будучи моральными иконами для молодежи, подают плохую ролевую модель. Поэтому такие спортсмены не только сеют опасность жизни, но и и подрывают основы морали, сами ценности. А спортсмены не действуют от нашего имени как политики, они "суррогаты" нас самих. Зритель вкладывает свой суррогат со всей надеждой и стремлением к свободе в трансформацию дел в свободное время, войны в мир, усилий в награду ... но если Америка толерантна к грехам, то это характеризует Америку саму по себе. Это извращает гуманизм. Спорт идеологичен. Поэтому несовершенство именно в спорте увеличивает цену моральных ошибок.
Спорт, как некая лаборатория, позволяет нам проверить и даже реформировать многие политические и моральные понятия - честная игра, достижения, а допинг обращает нас еще и к понятию справедливости.
Что же такое допинг? Оксфордский словарь указывает на применение препаратов, усиливающих выполнение спортсменами тех или иных действий, но это существовало еще в древности. Основное понятие здесь еще с начала 20 века - незаконность использования таких препаратов. Но лекарственная ли это проблема, если допинг это форма обмана?
С 1962 года предлагалось много туманных определений допинга с биологической точки зрения, что привело даже к заключению о проблематичности дать определение допингу вообще. И если тогда такие определения основывались на том, что спортсмен делает для улучшения своих спортивных достижений, то недавно допинговые правила стали обращать внимание на то, что спортсмен делает, чтобы скрыть свои деяния по улучшению достижений (разумеется достижений незаконным способом). Это была середина 1970х годов.
Последнее официальное понимание допинга (как нарушение антидопинговых правил ВАДА) чисто номиналистическое, т.е. не отражает явления за ним стоящие. Все категории допинга, приведенные в Кодексе ВАДА, отражают лишь то, что существует сейчас, кроме генетических манипуляций за которыми будущее. Это вопрос времени.
Национализм, холодная война и глобальный капитализм создали структуру, которая выносила допинг как средство для политико-экономической конкуренции за человеческий капитал. Изменения правил в спорте сделали его профессией и рынком для ряда отраслей. Финансовые ставки велики и допинг стал рациональной стратегией для спортсменов. Особенно когда разрыв в достижениях измеряется тысячными долями секунд. Отсюда может напрашиваться решение о легализации допинга.
Правила "честной игры" нарушаются из-за того, что эти правила не отражают точно принципы честной игры - каждый делает это, почему я не могу!?
Но будут ли все использовать допинг, если это будет законно? Если нет, то значит даже теперь не все используют допинг.
Не каждый может выиграть в спорте, но честная игра формирует совместный проект, которым спорт и является. Профилактика же обмана в спорте, допинга, не должна быть произвольной. Есть проблема установления границ о дозволенном и недозволенном в спорте. Это проблема норм, ценностей и достижений. Достижения же это о том как именно они были получены или "победителей не судят". Достижения требуют труда и поэтому спорт отражает общую ценность трудиться, чтобы чего-то достигнуть. Но как быть с мнением, что последние рекорды - результат допинга и не могут быть достигнуты чисто и тем, что допинг позволяет спортсменам трудиться больше? Что собственно говоря расцветает - спортсмены не как машины, а как продукты науки, нечто новое за пределами механики?
Политические дебаты о допинге часто дебаты о том, что обеспечивает природа, а что питание. Это ничему не помогает. "Природный" как "нормальный" не характеризует спортсмена. Он отклонение от статистической нормы в популяции людей.
Также с "искусственностью". Эфиопские и кенийские стайеры достигают повышенного гемоглобина в крови естественно? Явно не искусственно. Они родились и живут там, где и остальные люди имеют такие свойства. Тренировка, диета, оборудование и допинг искусственны. Поэтому "искусственность" сама по себе не может быть однозначно негативной.
Допинг отражает то, что зовется "биополитикой" и "технологиями личности". Спортсмен это форма современной власти, ее агент. А поскольку современная власть действует через дискурс биологии, науки и тела, поэтому эта та самая идея, отличающаяся от допинга как вида искусственности противоположного тренировке как вида также искусственности. Это отражение устаревшего дискурса о гуманизме. Современный дискурс это дискурс о "пластичности" тела. Но это уводит от ценности спортсмена как автономного агента.
Но если спортсмен - киборг, то допинг не хуже тренировки. Возникает новая форма "агентства" свободы и автономии, раздвигающая наши представления о возможном и, следовательно, это предупреждает нас о возможности продолжать быть. Манифестация киборгов как политическое решение вопроса допинга должно нас беспокоить.
Есть граница между приемлемо искусственным (человеческим) и неприемлемо искусственным (за пределами гуманизма), но автор исследования ее не очерчивает, считая, что не может быть идеальных правил, но даже ошибки в правилах позволяют нам лучше понять наши ценности и конфликты между различными ценностями. Что собственно и является ролью теоретика.
Проблема допинга (и проблемы ею отражаемые) обусловлены развитием науки, политикой и геополитикой.
Вот такая в США есть политическая теория допинга. Решения не предлагаются. Деятельность ВАДА рассматривается как антинаучная, т.к. наука предполагает не только объяснения существующих фактов, но и предсказание будущих. Поэтому политика и геополитика вне науки ущербны, т.е. держатся на принятии другими необоснованных положений. Это дает основание полагать, что Россия могла бы на международной арене поставить соответствующие вопросы о терминологии допинга, об антидопинговых правилах, о профилактике допинга и о возможных решениях. Это не было бы признаком конфронтации.
Это как с НАТО - можно обсуждать все новые
угрозы (по-сути запугивание), оставляя НАТО как необходимость, а можно разобраться в сути страхов и, следовательно, в умысле НАТО. Геополитика.
По-моему, Флоренский объяснял страх как необходимое условие религии.
Борьба с угрозами (определенным образом сформулированными) институализирована в НАТО, наличие страха (сформулированного как страх Божий) институализировано в религии, наличие допинга (сформулированного как нарушение правил ВАДА) институализировано в ВАДА. Все начинается со слов. Какие слова, такие и дела.
А если теория допинга обратится к измерению чистоты организма, а не того чем его загрязнять допустимо, а чем нет? Может тогда появится возможность выйти на решение других глобальных вопросов? Ведь спорт это мир.
Решайте, нужна ли нам практичная теория допинга не в фрагментах, а в целостности.
